Эмма Уотсон: вычислить путь звезды

Сделать хотел грозу

«Идешь ты в столовую, а в очереди выстроились сплошь ведьмы, да колдуны, да призраки с привидениями. Всякий раз, когда меня навещают семья или друзья, я понимаю, насколько выпала из реальности: мимо проносится галопом кентавр – они сидят и таращатся ему вслед, а я даже не обращаю внимания: ведь я-то никогда ничего другого и не знала!»

Этими словами Эмма Уотсон образно и исчерпывающе отвечает на вопрос, занимающий многих: насколько оторвана от реальности и погребена в сказке та, что половину своей жизни существует в шкуре начинающей волшебницы Гермионы Грейнджер?

Впервые она оказалась на пороге напичканной чудесами и причудливыми персонажами гигантской декорации школы колдовства «Хогвартс», в которую переоборудовали старый завод «Роллс-Ройс», девятилетней девочкой.

Пятнадцатого апреля, когда ей исполнится двадцать, она будет там же – сниматься в восьмой серии сказочной эпопеи.

Из трех звезд «Гарри Поттера» Эмма была единственной, кто не набивался на роль, и если Дэниел Рэдклифф и Руперт Гринт целенаправленно рвались на посты главных героев и вовсю помышляли об актерской карьере длиною в жизнь, Эмму просто обнаружил агент по кастингу – среди маленьких слушательниц актерской школы в Оксфорде.

Да и этого могло не случиться, когда бы не развод родителей.

Эмма родилась в Париже в семье адвокатов и росла истинной француженкой, привыкшей с четырех лет запивать обеды вином. После развода родителей она осталась с матерью и оказалась в славном английском университетском городке, где со свойственным ей любопытством исследовала и примеряла на себя все блага, имевшиеся в новом пристанище. Среди них была и дельная актерская школа для детей всех возрастов.

Хотя девчонка с озорной улыбкой сорванца сразу пришлась по душе автору романа, Эмме, как и всем, пришлось пройти восемь туров, прежде чем получить роль.

Сегодня на вопрос: «Возможно ли столь завидное упорство без желания любой ценой попасть в волшебный мир?» – она только пожимает плечами и говорит с видом человека, знающего, что прошлого не вернуть: «Ах, если б я тогда только понимала, во что ввязываюсь!»

Мир «Поттера», съемки каждой из серий которого растягиваются на 10–11 месяцев, поглотил ее полностью.

Школу она посещала лишь урывками – чаще всего учителя математики и литературы натаскивали детей прямо на площадке, пока их экранным преподавателям искусства превращений и преодоления гравитации накладывали сложный грим.

Но если Уотсон тяготится потерей чувства реальности, то для Роулинг, мечтавшей воплотить на экране свои фантазии с максимальной точностью, девочка стала сущим подарком.

«Джоан писала Гермиону с себя, – говорит Эмма, – и вполне очевидно, что у нее были весьма четкие представления о том, как должен развиваться ее характер. Впрочем, хочется надеяться, что и я внесла свою скромную лепту в то, как росла Гермиона».

Скромную? Уотсон явила миру невиданный эксперимент: она предоставила сотням миллионов зрителей возможность наблюдать все стадии превращения ребенка в женщину.

Мир и прежде знал девятилетних кинозвезд, но ни одна из них не вырастала перед камерой в одной и той же роли в фильме, чьи рекордные кассовые сборы говорят, что едва ли не каждый человек на земле видел хотя бы одну серию «Поттера» – исключая, разумеется, аборигенов.

Вместо ушей – цветы

Официальный сайт Эммы Уотсон украшает рисунок ее собственной работы: такую разноцветную кашу-малашу легче вообразить на обложке виниловой пластинки какой-нибудь модной группы эпохи галлюциногенов, чем на сайте современной школьницы. Из кедов, привязанных за шнурки к цветам, у нее выглядывают русские матрешки, синяя бабочка присела на мобильный телефон, а всю композицию венчает Эйфелева башня: Эмма ни на минуту не забывает о том, что является уроженкой Парижа.

Приведенная сбоку анкета о ее личных пристрастиях и предпочтениях помогает расшифровать источники вдохновения: свойственные рисунку Эммы крученые линии модерна отсылают к живописи ее любимого Климта, а в общей расхристанности следовало бы угадать поклонницу Джони Митчелл и ее хиппических простоволосых баллад.

Любимый дом моды нашей героини – безукоризненная Chanel, что никак не вяжется с биологическим возрастом Эммы, но говорит о том, что «в отрыве от реальности» она приобрела недетское чувство стиля.

Что неудивительно: ведь с младых ногтей она получала свою рождественскую коробку шоколадных конфет из рук одной из самых рафинированных и элегантных женщин мирового кинематографа Мэгги Смит, играющей в «Поттере» профессора Минерву.

Всегда проявлявшая большее усердие в учебе, нежели ее экранные одноклассники, особенно увлеченно Уотсон постигала историю искусств.

Моду она считает «естественным продолжением искусства» и в этом году начала исследовать ее мир не только как потребитель.

Девятого июня Уотсон подписала контракт на шестизначную сумму с Burberry, лицом осенне-зимней коллекции которой и стала, а затем приняла участие в разработке дизайна новой коллекции для линии People Tree, работающей исключительно с натуральными материалами, избегающей фабричного производства и обеспечивающей рабочими местами жителей самых бедных регионов планеты вроде Бангладеш.

Создавая подростковый летний гардероб, она опиралась на традиции Южной Франции и сельских праздников, а среди придуманных ею аксессуаров, которые поступят в продажу на излете февраля, будут постельные покрывала ручной вышивки, ювелирные украшения из фантиков, а также шарфы для повязывания на голову и шапки из бананового волокна.

И развести сады

Когда в начале уходящего года подписывались контракты на две – как пока считается, последние – серии о Гарри Поттере, Уотсон заставила поерзать в креслах и продюсеров, и поклонников, поставив свою подпись только через три недели после того, как договор украсился росчерком пера Поттера-Рэдклиффа.

Она не отрицает, что проволочка была вызвана желанием удвоить гонорар, но со свойственной ей рассудительностью дает пояснения.

«Люди недооценивают, насколько тяжело далось мне это решение: ведь речь идет о трех или даже четырех годах моей жизни. Находиться в центре внимания и ограничивать свою свободу – это не так легко. Люди могут счесть меня неблагодарной, но трудно понять другого, не оказавшись на его месте. Я люблю наш сериал, потому-то и вернулась, но, прежде чем это сделать, я должна была организовать все так, чтобы оказаться в выигрыше».

В отличие от своих партнеров Рэдклиффа и Гринта, Эмма не воспринимает съемки в очередной серии о Поттере как гигантский рекламный ролик для продвижения своих более серьезных и менее коммерческих работ.

По правде, она вообще не укушена актерским бесом и сомневается, что посвятит себя карьере.

«Давайте говорить откровенно: на "Гарри Поттере" я заработала столько денег, что по большому счету могу вообще никогда не работать. Другое дело, что я так не хочу. А чего хочу – не знаю. Я выросла в школе волшебства – откуда мне знать, что может предложить действительность?»

Разумеется, при такой установке выбор вуза, в котором Уотсон намеревалась продолжить образование, представлял собой краеугольное решение. Всю первую половину года пресса только и делала, что перебирала названия подходящих для мисс Уотсон британских колледжей и университетов, но Эмма остановила свой выбор на США. Причиной тому стала разница в системах образования. Если в Англии пришлось бы сразу выбрать специализацию, то в Америке ей предстоят три года общеобразовательных занятий, в ходе которых она рассчитывает разобраться, к чему же лежит ее душа.

Известная своей готовностью вечера напролет уничтожать запасы спагетти в фешенебельном лондонском ресторане «Карлуччи», в беседе с представителями СМИ недавно Эмма натолкнулась на несколько необычный для девушки ее возраста вопрос: а чем она эти спагетти запивает?

«Ну разумеется, вином! Не забывайте, я же выросла в Париже и дружу с алкоголем по европейской традиции, когда человека знакомят с ним еще в лоне семьи».

«А как же вы сможете учиться в Америке? Ведь там еще два года вам не будут продавать алкоголь!» – неожиданно парировал журналист.

На лице Уотсон тут же появился тот самый хитроватый прищур, с которым она впервые взглянула с экрана девятилетней девчонкой: «А я тогда им так скажу: "Это что ж получается: на войну, под пули, уже можно, а дернуть пивка за победу нельзя?" За меня не волнуйтесь: измыслю что-нибудь. Или зря я, что ли, уже десять лет, как Гермиона Грейнджер!»

Текст: Алексей Васильев

Источник: domovoy.ru