Чтение: Пять лучших познавательных книг 2008 года

Владимир Колесов

 

Гордый наш язык…

 

СПб: Азбука-классика.

 

 

Разговорный язык – явление гибкое, меняется с каждым поколением.

 

Слова рождаются, меняются и умирают, и читая эту книгу, я с удивлением узнавала об истинном значении некоторых вполне обыденных слов.

 

Знаете, что такое «ерунда»? Это искаженное русскими семинаристами латинское слово «герундий», означающее «нечто бессмысленное».

 

В XIX веке употреблять слово «ерунда» считалось неприличным. Однако писатели ввели его в речевой обиход, потому что оно им нравилось: казалось сильным, емким и дерзким. И постепенно прижилась «ерунда»…

 

Оказывается, были периоды, когда определенные слова запрещены к употреблению. При Павле I под запретом находились «гражданин», «отечество» и даже «представитель».

 

В 30-е годы XIX века, когда свежо еще в памяти было восстание декабристов, запрещены было говорить «мятежники» и «республика»: вместо этого употребляли слова «злодей» и «общество».

 

А в 1848 году царская цензура сочла опасными слова из статьи В.Г.Белинского, такие как «принципы», «доктрины», «гуманность» и прочие, которые якобы «портят» русский язык. При том, что русских аналогов они не имели.

 

С мая 1858 года запрещено употребление слова «прогресс»!

 

А в годы консервативных реформ искали русские аналоги словам: «университет», «академия», «ректор» «профессор». Не нашли, конечно.

 

Эту книгу можно было бы назвать «Приключения русского языка, удивительные и опасные».

 

Потому что и правда приключения были, и по большей части удивительные, такие как все эти запреты.

 

Что до опасных – то самый опасный момент русский язык переживает сейчас, когда и в периодику, и в книги, и на телевидение прорываются просторечия и вульгаризмы, занимая место нормальной литературной формы того же слова. Разговорный язык постепенно искажается, литературный же в последние десятилетия старательно под разговорный «подделывается». Чтобы осознать, чем чреваты современные изменения и опрощения языка, полезно прочесть труд профессора Санкт-Петербургского университета Владимира Викторовича Колесова: тем более, что пишет он легко, доходчиво, без малейшего наукообразия и действительно интересно.

 

 

 

 

Русская семья. Праздники и традиции

 

М: Белый город.

 

 

Роскошно иллюстрированная картинами русских классиков, книга представляет собой нечто среднее между энциклопедией дореволюционного быта и сборником самых ярких страниц из детских воспоминаний великих писателей, перемежающихся с рассказами о житиях православных святых и о главных церковных праздниках. Получилось очень удачно — и интересно, и полезно, потому как даже самый нетерпеливый за чтением не успеет соскучиться: вот Иван Шмелев повествует об уютном купеческом быте своей семьи, но отрывок из воспоминаний небольшой, а следом идет статья о воинственном святом Дмитрии Донском, затем – о том, как правильно встречать Пасху, после – детские впечатления Василия Никифорова-Волгина, а за ним — материал о Смоленской иконе Божией Матери и о юных годах преподобного Серафима Саровского. Очень мягко читатель погружает в атмосферу прошлого и буквально растворяется в ней, начиная ощущать себя частью этого прошлого, носителем всех этих давно забытых знаний о том, как правильно, а как нельзя, что хорошо, а что плохо. А ведь знания не могут быть лишними, особенно если это знания об истории и традициях своего народа.

 

 

 

 

Розмари Хоторн

 

Неглиже. Нескромный взгляд под…

 

М: КоЛибри.

 

 

Трусики, лифчики, подвязки и колготки… Одним словом, дамское нижнее белье - вот тема исследования, которое вы держите в руках. Об этих деталях туалета не очень принято вслух говорить публично. Кажется, вокруг них образовался тот же ореол таинственности, на них легла та же печать запрета, что и на места, которые они прикрывают. А между тем история неглиже не только увлекательна сама по себе, но ничуть не менее значительна для истории развития человечества и общества, чем история любой другой одежды. Это с успехом доказывает книга Розмари Хоторн, британской актрисы, собравшей огромную коллекцию женского белья.

 

С дотошностью описывая каждую мельчайшую подробность очередного фасона, от тонкостей изготовления до реакции покупателей, не забывая упомянуть ни об одном кружеве и ни об одной тесемке, Хоторн демонстрирует, как неглиже боролось с Викторианской ханжеской моралью, а потом и с последствиями мировых войн, превращаясь из чисто утилитарного предмета в средство обольщения.

 

 

 

 

Дженнифер Эккерман

 

Краткая история человеческого тела

 

СПб: Амфора.

 

 

Повседневная жизнь мозга, крови, сердца, печени и прочих составляющих человеческого существа, оказывается, еще более сложна, чем представлялось нам ранее, но – благодаря открытиям последних лет, — уже не является тайной сферой. Дженнифер Эккерман рассказывает о пользе бега и послеобеденного сна, о процессах памяти, пищеварения и сексуального влечения, о том, сколько вкусов и запахов на самом деле способен различить человек, и о том, что «совы», оказывается, преуспевают в жизни чаще, чем «жаворонки».

 

У Эккерман легкий стиль, ее книга будет понятна и доступна даже неподготовленному, далекому от биологии и медицины читателю. Конечно, какие-то ее утверждения могут показаться неоднозначными, какие-то факты не до конца исследованы, но все равно: «Краткая история человеческого тела» невероятно интересна и познавательна. Это тот редкий случай, когда книга по анатомии и физиологии человеческого тела читается захватывающе, словно детектив или приключенческий роман.

 

 

 

 

 

 

 

 

Умберто Эко

 

История уродства

 

М: Слово.

 

 

Свои размышления о том, что считалось уродливым в разные времена и какую духовную, психологическую, а так же художественную нагрузку несет описание и изображение уродства, Умберто Эко удачно дополняет отрывками из мемуаров и художественных произведений, живописными полотнами и фотографиями, и в результате перед нами предстает уже не книга, а нечто сродни великолепному и устрашающему мозаичному полотну, где есть место для всего страшного, отталкивающего и шокирующего, что только было создано и зафиксировано человечеством за несколько тысячелетий.

 

Книг о красоте было много, об уродстве эта – первая.

 

Она ошеломляет, но оторваться от нее невозможно.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Елена Прокофьева