Кинопремьера: Необычайные приключения Адель

Жанр: комедия, приключения

Франция, 2010, 105 минут.

Режиссер: Люк Бессон

В ролях: Луиза Бургуа (популярная французская телеведущая), Матье Амальрик, настоящий Птеродактиль и Мумии

 

 

 

 

Интервью с Тарди, создателем комиксов про Адель Блан-Сек

 

- Как к Вам пришла идея создания персонажа Адель Блан-Сек?

- Издательство «Кастерман», занимающееся публикацией комиксов, увидело мои ранние работы и дало мне заказ на целую серию. Для этого мне был нужен главный персонаж. Честно говорят, идей у меня было немного. Дело было в 70-ых, и тогда я больше склонялся к независимым друг от друга альбомам. Несмотря на это, концепция показалась заманчивой, поэтому я начал отсматривать различных героев комиксов, большинство из которых были мужчинами – гонщики, авиаторы, солдаты, ковбои и полицейские – женских персонажей было совсем немного, за исключением Бекасин, провинциальной нянечки, у которой даже не было рта, и Барбареллы, хотя это уже из области эротики. Именно тогда у меня и родилась идея женского персонажа, который будет ровней всем этим существующим мужским персонажам.

 

- Мне всегда были интересны серийные романы, которые были очень популярны в конце 19 начале 20 века. Что касается Франции, то у нас одним из самых популярных был «Арсен Люпен», который впервые появился в 1910 году. В результате, я решил, что моя героиня будет его современницей.

Потом возник вопрос относительно ее профессии – потому как при близком приближении выясняется, что у большинства героев комиксов, за исключением военных, нет четко обозначенной профессии.

Они никогда не ходят на работу, непонятно, как они зарабатывают деньги, и вообще, чем живут.

Конечно, моя героиня не собиралась возглавлять строительную фирму, но она легко могла делать то же самое, что и я, тогда в 1910 это означало, что она могла быть писательницей серийных романов. Время от времени мы видим ее за пишущей машинкой, или видим, что она встречается со своим издателем для обсуждения своего романа.

Хоть читатель и не видит ее каждый день на работе, но, по крайней мере, у него есть понимание, что собой представляет ее образ жизни и уровень жизни. Это женщина из небогатой семьи, самостоятельно зарабатывающая на хлеб, современная по нашим понятиям, совершенно не разделяющая мировоззрение женщин своего времени.

И, наконец, мне нужно было место действия. Я решил использовать окрестности Парижа, потому что мне нравится их рисовать.

Мне очень нравятся музеи, они меня в буквальном смысле вдохновляют; в особенности мне нравятся ботанические сады со стеклянными крышами, витрины для выставки и вся та научная атрибутика, которая в них находится.

Таким образом, у меня на руках был персонаж, отправная точка в сюжете, ботанические сады и – задолго до «Парка юрского периода» и «Индианы Джонса», прошу заметить, – яйцо птеродактиля, возраст которого насчитывает 136 миллионов лет, которое вдруг решает вылупиться и начинает наводить на жителей Парижа панику.

И все это происходит в начале 20-го века.

- Откуда корни фантастики в «Приключениях Адель»?

- Что касается фантастики, то виной тому Фриц Ланг, а что касается аспекта «изобретения на пустом месте», то это Жюль Верн, что обеспечивает довольно-таки научно-поэтическую комбинацию захватывающих ситуаций и дурацких историй, которые не так-то просто соотносятся. Просто позволяешь себе увлечься всем этим почти как ребенок.

 

- Думали ли Вы, что «Необычайные приключения Адель Бланк-Сек» можно экранизировать?

- Как только был опубликован первый альбом, появились японцы, которые хотели сделать анимационный сериал, но те изменения, которые они захотели внести в проект, сделали экранизацию невозможной. Также интерес проявила одна американская студия. Но их экранизация была настолько «американской», что моя героиня вместе со своим миром полностью потеряла свою самобытность, поэтому проект так никуда и не сдвинулся. Потом интерес проявлял ряд телевизионных производственных компаний. И, наконец, десять лет назад мне позвонил Люк Бессон.

 

- В общем и целом, можно ли сказать, что сценарий остался верным духу Ваших комиксов?

- По правде говоря, нет, нельзя, просто нужно признать тот факт, что экранизация – это своего рода предательство. Я знаю, о чем говорю, ведь за моими плечами – адаптация ряда романов под формат комиксов. Меняя формат, ты меняешь средства выражения, и само повествование истории становится другим.

Комиксы – это последовательность статических изображений, этаких моментальных снимков, описывающих историю, и читатель в любой момент может либо вернуться к какому-то эпизоду, либо задержаться на нем.

В кино же время контролирует режиссер, он же устанавливает темп съемок, решает, где и когда будет крупный план лица или какого-то объекта, и тому подобное.

Потом не стоит забывать о таком понятии, как последовательность выпусков. Начиная работать над сюжетом, мне никогда не удается до конца выйти сухим из воды – очень часто все начинает разваливаться, так что в итоге я нередко прибегаю к старому трюку «продолжение следует». Вместе с этим я косвенным образом даю читателям некую надежду, не будучи до конца уверен в том, что смогу сдержать обещания.

В кино же все по-другому. Обязательно нужна концовка, даже если оставлять возможность для последующего сиквела. В кино и в комиксах повествование срабатывает по-разному.

В обращении с персонажами разница еще более вопиюща. В кино второстепенный персонаж или статист не может неожиданно стать одним из главных героев, в то время как для комиксов это не проблема. Я иногда позволяю себе пойти окольными путями и уйти от главных героев, выставляя на первое место второстепенных персонажей, которые вдруг становятся очень важными для сюжета. А все потому, что мне нравится их рисовать. Это именно то, что случилось с Эдит Рабажуа. Изначально «Необычайные приключения Адель Блан-Сек» должны были называться «Необычайными приключениями Эдит Рабажуа». Просто мне не приносило большого удовольствия рисовать этот персонаж, поэтому, когда в сюжете появилась Адель, чтобы ее похитить, то к Адели заодно перешел и статус главной героини.

На мой взгляд, единственное, что есть общего между фильмами и комиксами, – это картинки.

 

- Что Вы можете сказать о выборе актрисы на роль Адель?

- От актрисы требовалось проникнуть в личность Адель, стать Адель с психологической точки зрения, и демонстрировать такую же психическую организацию. Было бы абсурдно выбирать актрису просто потому, что она внешне похожа на ту Адель, которую я нарисовал. Особенно при условии, что ее внешность менялась по ходу развития комиксов: Адель в первых альбомах очень даже отличается от Адель в последних альбомах. Она менялась постепенно, становилась немного более карикатурной, нос стал более курносым, а все от того, что мне не нравится превращать работу в мучение. Некоторые художники комиксов делают очень точные эскизы и затем обводят их чернилами. Я же делаю достаточно приблизительные эскизы, которые начинают приобретать форму, когда я начинаю обводить их чернилами, ретушировать и добавлять цвет. В результате, мои персонажи постепенно меняются и развиваются. В общем, я бы сказал, что это был отличный выбор – утвердить Луизу Бургуа на роль Адель – ее игра в полной мере отражает дух персонажа. На экране она становится вздорной независимой и назойливо любопытной героиней, выступающей настоящим анахронизмом относительно своей эпохи.

 

- Насколько для Вас важны декорации?

- Декорации и локации играют первостепенную роль. Действие сюжета «Необычайных приключений Адель» развивается прямо накануне Первой мировой войны в очень загруженных декорациях, в квартирах, где нет ни одного свободного сантиметра.

Мне нравятся локации, изобилующие всевозможными элементами, потому что всегда значительно интереснее рисовать старый стул или стол с витиеватыми ножками в старом бистро, чем обычные пластиковые столы. Я предпочитаю рисовать здания 19-го века, а не современные сооружения, с которыми надо отрабатывать геометрию, это меня раздражает. В моих историях декорации также являются и частью самого повествования, как, например, в ситуации с декоративной мумией, которая становится действующим персонажем в сюжете. Также мне нужны объекты, которые будут олицетворять описываемое мной действие. У меня нет такой гибкости, которая есть у писателя. Фактически, передо мной встают такие же проблемы, как и у художника-декоратора на съемочной площадке.

 

- Матье Амальрик говорит, что он считает Ваши комиксы «очень сексуальными». Вы что на это скажете?

- Безусловно, вопрос сексуальности Адель начал подниматься практически сразу, но его стоит рассматривать в контексте того времени, когда я писал первые альбомы. В 70-ых вопрос, показывать или не показывать Адель, занимающуюся сексом, даже не стоял, это было исключено, поэтому я старался решать эту задачу несколько иносказательно. Например, мы понимаем, что она хочет спасти Люсьена Риполи от гильотины, потому что любит его. Потом есть эпизод, где влюбленному в Адель Зборовскому снится сон, где полуобнаженная Адель бежит на вершину утеса в окружении доисторических животных. Это не было попыткой привнести эротики в повествование, просто работая с героиней, которая, безусловно, слишком современна для своего времени, казалось естественным, что у нее есть некая сексуальная жизнь. В описании же персонажа единственный образ, который несет легкую ауру сексуальности, это картинка Адель, принимающей ванную. Это своего рода пауза в истории, когда Адель осмысливает жизнь, принимая ванную. Конечно, для меня было большим удовольствием рисовать ее в этом образе.

 

- В комиксах Дьолевель терпеть не может Адель, но разве при этом не ясно, что она для него весьма притягательна?

- Вполне очевидно, что плохие парни, которые стремятся поймать Адель, также находят ее очень привлекательной. Куча людей хотела бы от нее избавиться, но ее невозможно уничтожить, и именно это помогает мне постоянно развивать сюжет.

У каждого есть повод достать ее, и зачастую не потому, что она что-то сделала. Взять, например, эпизод, когда зубной врач ставит ей пломбу из специального материала, используемого для бурового сверла, которым хотят воспользоваться преступники, чтобы вскрыть сейф. Мне нравится обыгрывать такие ситуации.

 

- Можно сказать, что в фильме взаимоотношения двух главных героев несколько более двусмысленные, чем в комиксах?

- Скорее всего, так и есть. Хотя может быть съедающая Дьолевеля ненависть к Адель как раз и скрывает его увлечение. Некоторые герои ненавидят Адель с самого начала. Они называют ее «эта женщина Блан-Сек». Например, ученые, у которых во всех именах присутствует слово «dieu» (Бог) – Дьолевель, Эсперандьо – в чем прослеживается скрытая ирония, ведь все они себя считают существами высшего порядка, которые работают на благо человечества. Кстати говоря, полицейские вроде Капони тоже недолюбливают Адель. Ну и потом есть много сомнительных второстепенных персонажей, некоторых из которых я просто убрал из альбомов. В общем и целом, я считаю, что история становится значительно более интересной, если в ней есть такие чокнутые ученые, как, например, тот, который появляется в одном из финальных эпизодов «Приключений Адель» и который практически сразу же погибает в аварии; ну или плохие парни в принципе. Хичкок говорил, что хорошим фильмом можно считать только тот, в котором есть хороший плохой парень.

 

- Считаете ли Вы, что в Ваших комиксах есть также и политический подтекст?

- Нет, ничего кроме того, что можно прочитать каждый день в газете – продажные полицейские, коррумпированные политики – немного ужасающий список. Адель – анархист, она невероятно подозрительно относится к любым ведомствам, обличенным властью. Но «Приключения Адель» – это точно не политический комикс. Не в этом его смысл.

 

- У всех Ваших героев очень яркая внешность. Почему так?

- Это правда, что у них присутствует некая красота, приводящая в замешательство, но мне просто нравится рисовать таких персонажей – с высокими скулами, острыми носами, одетых в черные одежды. Это все влияние на мое искусство экспрессионизма немецкого кинематографа. Да и потом это все очень легко вытекает из-под моего пера! Безусловно, воплощение всего этого на экране требует большой работы с гримом.

 

- Расскажите о сестре Адель...

В комиксах Адель узнает о существовании сестры достаточно поздно, и у них сразу же по отношению друг к другу возникает антипатия. Мирей (по фильму Агата) убеждена, что Адель, ее сестра, собирается украсть у нее жениха, что просто в корне неверно.

Тогда зачем же вводить в сюжет сестру, спросите Вы? Дело в том, что мне нужен был еще один женский персонаж, который бы разительно отличался от Адель. Кроме того, я хотел привнести в сюжет некий семейный элемент, который бы подталкивал Адель к действию в такой же степени, как я хотел показать, что у нее есть работа. Это возможность приземлить героиню к реальности и дать ей корни.

 

- А почему Адель постоянно носит зеленый плащ?

- Все дело в Бекассин, которая была первым женским персонажем в комиксах в самом начале 20-го века. Адель – это своего рода анти-Бекассин, к тому же она рыжеволосая, так что цвета чудесным образом сочетаются.

 

- Вскоре у Вас должен выйти десятый альбом «Приключений Адель». Не могли бы Вы это прокомментировать?

- Да, я собираюсь выпустить десятый и последний альбом, потому что считаю, что эта серия должна завершиться. Я чувствую, что пришло время закругляться.

 

- Что Вы чувствовали на съемочной площадке?

- Большое восхищение Люком Бессоном и стойкое ощущение того, что воплощать персонажей в жизнь значительно проще на бумаге!

 

 

Предоставлено Централ Партнершип Сейлз Хаус