Кинопремьера: Генсбур. Любовь хулигана

Генсбур. Любовь хулигана

США-Франция, 2010.

Режиссер: Жоан Сфарр

В ролях: Эрик Элмоснино, Люси Гордон, Летиция Каста, Даг Джонс, Анна Муглалис.

На экраны выходит байопик о Серже Генсбуре, который был широко известен всем как гениальный поэт, шансонье, киноактер, режиссер и… хулиган. В его объятиях побывал с десяток самых красивых женщин Франции 60—70-80-х гг., от Джейн Биркин до Брижитт Бардо, с каждой из которых он записал по альбому. Он играл с Катрин Денев и Жераром Депардье в одном фильме, делал неприличные предложения Уитни Хьюстон в прямом телеэфире и вырастил красавицу-дочь Шарлотту, недавно получившую Каннскую пальмовую ветвь за роль в «Антихристе».

Кстати, на языке оригинала этот фильм называется "Героическая жизнь".

Почувствуйте разницу...

...Когда живая легенда становится мёртвым человеком, не остаётся слов. Серж Гейнсбур мечтал стереть каждую статью о себе при жизни, и стереть себя самого из памяти публики после смерти. Что бы ни было написано нового о нём - всё будет мифом.

2 апреля 1928 года в Париже в семье эмигрировавших из России евреев родился сын - Люсьен Гинзбург. Его отец, Иосиф Гинзбург, был профессиональным пианистом. Под его руководством Люсьен с восьми лет начал играть на рояле в казино и отелях.В юношеские годы Люсьен учился в парижской школе искусств и подрабатывал, рисуя афиши для кинотеатров. Но самым важным для него осталась музыка: он уничтожил большую часть своих картин и начал музыкальную карьеру с выступлений в барах.

В 50-е Гинзбург серьёзно увлёкся джазом. С помощью отца он получил постоянную работу в модном парижском клубе "Milord L'Arsoille". Там ему впервые предложили не только играть, но и петь. Так застенчивый Люсьен Гинзбур превратился в декадентствующего Сержа Гейнсбура.

На одном из его концертов в 1958 году побывал известный джазовый критик, писатель и музыкант Борис Виан. Он опубликовал восторженный отзыв о Гейнсбуре, высоко оценив не только его музыкальные способности, но и образ, созданный на сцене. Возможно, в чёрном юморе и циничной агрессии текстов Гейнсбура Виан увидел отражение самого себя.

Так или иначе, именно эта статья помогла Сержу Гейнсбуру подписать контракт и выпустить дебютную пластинку “Du chant a la une!". Ни первый альбом, ни три последующих не вызвали восторга у публики и критиков. Но в то время как его певческий талант ставился под сомнение, талант Гейнсбура как композитора был неоспорим. Его песни легко перешли в репертуар десятков исполнителей: Петулы Кларк, Жюльет Греко, Дионн Уорвик и Далиды.

В 1959 году Серж Гейнсбур впервые появился на большом экране. В фильме «Не хотите ли потанцевать со мной?» он сыграл «заурядного учителя пения с довольно свинской физиономией» по имени Леон. В этой же картине снималась Брижит Бардо. С этого момента начинается новая эра в карьере Гейнсбура. Он появляется на страницах не только музыкальных новостей, но и светской хроники: с Бардо у них роман.

Вместе они записали цикл дуэтов "Bonnie and Clyde", "Harley Davidson", "Comic Strip", "Contact". Несмотря на незамысловатое исполнение, песни пользовались успехом. Для Брижит была написана, пожалуй, самая известная песня Гейнсбура “Je t’aime, moi non plus”. Был записан дуэт, но адвокаты и агент Бардо объединились, и на пластинку был наложен запрет.

Во “France dimanche” опубликовали скандальный репортаж, где рассказывалось о впечатлении, которое производит запись, на что Гейнсбур ответил: «Это эротическая песня, которую явно запретили бы слушать тем, кому нет восемнадцати. Но музыка сама по себе удивительно чистая… Я впервые в жизни написал песню о любви, и вот что из этого вышло». Пара распалась после нескольких месяцев бурного романа.

Много лет спустя Брижит Бардо напишет: «В глубине этого существа, робкого и агрессивного, скрывается душа поэта, незаконно лишённого нежности, правды, цельности. Его талант, музыка, тексты, его личность создали одного из крупнейших композиторов нашей прискорбно грустной эпохи».

В 60-х Гейнсбур начал писать музыку к фильмам. Всего им было создано около пятидесяти саундтреков, в том числе к фильму «Слоган» 1969-го года, в котором он сыграл свою первую главную роль. Пьер Грембл страшно не хотел брать в фильм кинозвёзд, потому что опытные актёры лишены той естественности поведения, которая была необходима для героев «Слогана».

Несмотря на съёмки в полутора десятках фильмов, Гейнсбур был расценен режиссёром как «незамыленный» актёр, а его партнёршей стала малоизвестная английская актриса Джейн Биркин. Позже они вместе снялись в фильме Андре Кайата «Дороги Катманду». Первым делом Кайат сказал Гейнсбуру: «Нужно наклеить вам усики, а то ваша физиономия слишком примелькалась».

Для Сержа Джейн стала новой музой. С ней он переписал дуэт “Je t’aime, moi non plus”. Пластинка разошлась по всему миру 2-миллионным тиражом и была первым французским хитом, стартовавшим в британском чарте с первой строки. Гейнсбур и Биркин поженились и были вместе 12 лет.

В 1970 году Джейн дебютировала как певица с альбомом "Je t'aime (Beautiful Love)", все песни для которого написал её муж. В 1971 году у пары родилась дочь – Шарлотта, которая стала для отца партнёршей на экране и на сцене.

В 1976 году Серж Гейнсбур снял свой первый фильм – «Я тебя люблю, я тебя тоже нет», одну из главных ролей в котором исполнила Джейн Биркин. В роли второго плана был задействован тогда ещё мало кому известный актёр Жерар Депардье.

Сам режиссёр так отозвался о картине: «Этот фильм – результат всей творческой деятельности, которой я когда-либо занимался: живопись, архитектура, музыка».

В 80-х Гейнсбур снял ещё три полнометражных фильма: «Экватор», «Шарлотта навсегда» и «Стэн-эксгибиционист».

Как и в своих песнях, в кино Гейнсбур поднимал наиболее экстравагантные, эпатажные темы, стремясь «обнажить реальность».

В 1985 году эффект разорвавшейся бомбы произвёл сингл “Lemon Incest” с сопровождавшим его клипом, где Серж и его 14-летняя дочь Шарлотта разыгрывают постельную сцену. В 1986 году эта тема легла в основу фильма «Шарлотта навсегда».

В то же время Гейнсбур сам продолжал сниматься и писать музыку к фильмам, а также сделал несколько рекламных роликов, опубликовал роман “Evgeny Sokolov”, записал альбом “You’re Under Arrest” и провёл выставку своих фоторабот. Он также работал над песнями для Джейн Биркин, Шарлотты Гейнсбур, Катрин Денёв, Изабель Аджани, Алана Шамфора и Ванессы Паради.

2 марта 1991 года, всего месяц не дожив до своего 63-летия, Серж Гейнсбур умер от сердечного приступа. В тот день во Франции был объявлен национальный траур. Для Франции Гейнсбур был и остаётся культурным героем. В 1994 году вышел фильм Жана Беккера “Элиза”, вдохновленный одной из песен Гейнсбура и посвященный ему.

Он говорил: «Я бы хотел, чтобы меня забыли на следующий же день после смерти. Мне абсолютно нечего больше сказать этому миру, я не хочу продолжать надоедать ему ещё и после кончины. По-моему, цепляться за реальность и желать вечной жизни в памяти людей – стремление, дурно пахнущее эгоистическим романтизмом».

Но его не забудут никогда.

История любви Сержа Гейнсбурга и Джейн Биркин - на нашем сайте:

http://www.sweetstyle.ru/style/main/raz/star/409

Отрывок из интервью с Джейн Биркин, женой и главной музой Сержа Гейнсбура.

"Печаль мне как-то ближе..."

- Я подвержена частым сменам настроения. Просыпаюсь утром мрачная или даже злая, потом раз - и что-нибудь меня развеселит. Дети, или звонок чей-нибудь.

Потом ты думаешь, что вот, сегодня вечером концерт, и опять мрачнеешь, потому что наверняка опять будет жутко скучно и утомительно. А оказывается, что это какое-нибудь совершенно простое и непомпезное место, а люди в таких местах всегда гораздо более отзывчивые, чем в дорогих залах с мягкими креслами, и действительно, они так тебя принимают, так поддерживают и просто не отпускают тебя со сцены, и ты сама уже заводишься, поешь одну песню за другой, одну за другой, и потом еще на бис, и снова на бис, и… (переводит дыхание) И ты возвращаешься в Париж, словно на крыльях, едешь в машине, на заднем сиденье, потягиваешь что-нибудь горяченькое, смотришь на прохожих, вся такая счастливая…

А на следующее утро все опять может измениться.

Можно проснуться - и со мной такое часто бывает - глянуть в окно и подумать «Что я здесь вообще делаю?». Когда хочется пойти, собрать все свои снотворные таблетки и покончить со всем разом.

В общем, у меня такие перепады всю жизнь. И у людей, которые меня окружают, тоже.

Я к тому же очень завишу от чужого мнения. И все это, конечно, отражается на том, в каких фильмах я снимаюсь и какие песни я пою.

Записи у меня были разные. Были и дурашливые тоже.

Но печаль мне как-то ближе. Я ее лучше чувствую. Недаром мне всегда нравились мужчины-меланхолики. Которые много пьют, не в ладу с собой и так далее. И когда обнаруживаешь себя рядом с одним таким мужчиной, вторым, третьим, начинаешь думать: может, мне действительно именно это и нужно? Вот именно такой, небритый, который сидит в баре, прямо в плаще, со стаканом виски, и что-то пишет в блокноте, а не все эти гламурные красавцы в дизайнерской одежде с лейблами наружу.

Или, знаете, есть такой тип мужчин, которые на пляже не загорают и даже не надевают купальный костюм, а сидят под зонтиком в тени и что-то пишут, пишут или читают толстую книгу - такие мне всегда нравились больше, чем эти сногсшибательные подкачанные парни, которые носят обтягивающие плавки и все норовят развернуть в мою сторону все свои выступающие части.

Хотя мой тип мужчин - это, конечно, не подарок.

И сколько раз бывало, думаешь, что вот с этим мужчиной ты будешь уже, наконец, счастлива, а потом говоришь что-нибудь не то, или он говорит что-нибудь, что тебя выводит из себя, и вот уже вы друг друга обманываете и все разваливается. Это все те же перепады, своего рода душевная порывистость.

Вот если бы мне ее удалось воплотить в кино, я была бы счастлива. В песнях, мне кажется, это удавалось.

-Кстати, о гламуре и лейблах. Фирма Hermes выпустила дамскую сумку, названную вашим именем - Birkin bag, и сейчас это, кажется, самая дорогая сумка в мире.

-Да, да, причем я сама не могу ее купить! Просто не могу себе позволить. Хотя я эту сумку придумала, дизайн и все такое. Нет, я была очень-очень польщена, когда люди из Hermes предложили ее растиражировать и назвать моим именем. Но мне тогда и в голову не пришло попросить каких-нибудь процентов с продаж, это как-то глупо бы прозвучало (смеется) Но кто же знал, во что это выльется!

Когда я была в Японии, меня все обступили и начали говорили "Баркин, баркин!". И я не могла понять, что за "баркин" такое, я что - собака? ("баркин" очень похоже на английское barking - лай - А.М.). Потом оказалось, что это они так название сумки произносят: "баркин баг", и хотят со мной сфотографироваться! То есть, наверное, не со мной, а с сумкой в моем лице.

А когда я летела в Нью-Йорк на гастроли, меня по телефону переспрашивали фамилию и говорили "Биркин? Пишется так же, как Birkin bag"? Ну да, говорю, сумка вам и споет. Хорошо хоть, они рассмеялись.

Но вообще, у Hermes, помимо Birkin, еще всего одна именная сумка, Kelly, в честь Грейс Келли, так что мне, по идее, это должно жутко льстить. И это мне льстит, действительно. Хотя иногда думаешь: «Чёрт, пусть бы меня на ней и нарисовали, что ли».

-А вы видели эпизод «Секса в большом городе», где героини за эту самую Birkin bag чуть не поубивали друг друга?

- Да что вы говорите! Боже, как смешно. Я просто ни одной серии не смотрела, даже не знала об этом.

Да, в какой-то момент это стало походить на безумие. Мало того, что она дорогая - ее ведь просто так не купить, надо записываться в очередь на несколько лет. А вы знаете, что в Японии открылось три бутика с названием Birkin? Нормально, да? Они пишут твое имя на двери, а ты даже не знаешь, что там.

И я подумала, что неплохо бы мне, наконец, что-нибудь с этого поиметь. В результате Hermes согласился перечислять деньги на разные благотворительные нужды, какие я им укажу. Есть страны, где Birkin Bag все равно не продается, потому что у людей нет на нее денег - Польша, например, - а доходы от продаж туда все равно идут, не без моей помощи. Я с этого по-прежнему ничего не имею, но, по крайней мере, выручка тратится на благие дела.

-В последние годы очень много кого называли «новым Гейнсбуром»: был в этом списке Филипп Катрин, Бертран Бургала, Бенджамин Биолэй. По-вашему, они этого заслуживают?

- Совершенно нормальная история. Серж, я уверена, был бы польщен. Это ведь означает, что все эти артисты вдохновлялись его песнями - кому бы это не понравилось? И не только они. Placebo поет одну его вещь. Мадонна говорит, что Гейнсбур на нее очень повлиял. Джонни Депп - что Серж его кумир. И зная, как Серж обожал юность и красивых парней, я думаю, что он, конечно, предпочел бы, чтобы его любила молодежь, а не старые пердуны. И его любят. Именно они, в недавнем опросе для журнала «Mojo», назвали его песню «Melody Nelson» в числе 20 лучших песен столетия.

Так что Серж только радовался бы таким сравнениям. Они ведь не говорят «новый Брассенс» или там «новый Шевалье», правда?

В общем, Серж был бы доволен. Да что я говорю! Он с ума сошел от счастья, если бы услышал! Серж был очень тщеславен, вы знаете.

-С идеей сделать музей из особняка на рю Верней, где вы с ним жили, что-нибудь получилось?

- Я туда захожу время от времени. Пыталась заинтересовать мэра Парижа, но пока ничего не выходит. Глава «Universal» предлагал сделать на углу бар и назвать его Gainsbarre, и действительно, что может быть проще и логичней? Но все как-то… Разговоры идут, но кончаются ничем. Инвесторов нет, миллионеров нет, вкладываться никто не хочет, рекорд-компании тоже не заинтересовались.

Хотя к дому все время несут цветы, пишут на стенах, поклонники кучкуются. Я думаю, если бы этот особнячок вдруг исчез, Франция была бы в шоке. Но при этом платить за электричество, за аренду приходится нам, мэрия об этом почему-то не думает. Впрочем, кажется, нашелся какой-то человек, который хочет купить дом и сделать из него музей - такой, какой понравился бы Сержу. У меня есть знакомый архитектор Шарль Нувель, он уже придумал проект, в котором все комнаты будут убраны под стекло. Такая «Спящая красавица» Очень в духе Гейнсбура.

Он ведь не оставил завещания, хотя и хотел - я его отговорила. По-моему, ужасно, когда любимый человек при тебе пишет завещание, а ты еще поддакиваешь: «Да, да, все напиши, ничего не забудь, на гербовой бумаге обязательно». Как будто он уже приговорен.

Но поверьте - Сержу этот проект понравился бы. Он ведь и так жил как в музее, это был его идефикс. Там ничего нельзя было тронуть, все должно было стоять на своих местах. Дом-музей, а ты в нем - экспонат.

-Ваша статуя до сих пор там?

- А, вы о ней помните! Статую заказал Серж незадолго до того, как я от него ушла. Джейн в полный рост. И она до сих пор стоит в гостиной, куда ей еще деваться.

И вообще Серж все оставил в доме так, словно бы я на полчаса вышла за сигаретами. Моя зубная щетка в ванной так и торчит. И комната моя выглядит точно так же, как и 25 лет назад. Тоже своего рода музей. Все разбросано. Мой мейк-ап. Заколки. Всякие женские мелочи. Брюки мои, не знаю, колготки, белье. Книги, которые я читала, мои детские игрушки. Тюбик тонального крема, наполовину выдавленный.

Что сейчас в остальных комнатах, я не знаю. Когда я потом приходила к Сержу, два или три раза в неделю обязательно, на протяжении почти десяти лет, мы встречались внизу. Наверх к нему я не поднималась. Но уверена, что идеальный порядок он поддерживал до самой смерти. Ну, и потом там уже, конечно, никто ничего не менял.

Источники: peoples.ru, test.cinema-france.ru