Бессмертная муза: Галантный циник Ги де Мопассан

Однажды Ги де Мопассан сказал: «Публике принадлежат наши книги, но не наша жизнь». Один из самых популярных людей своего времени, он всегда следовал этому принципу и ревностно оберегал свою частную жизнь от журналистов и любопытствующих читателей. Мопассан не давал интервью, не вел дневников, запрещал печатать свои портреты. Поэтому многое в биографии писателя осталось загадкой — даже место его рождения.

Точно известно лишь, что Ги де Мопассан появился на свет 5 августа 1850 года в Нормандии. Одни считают местом его рождения порт Фекан, другие — старинный замок Миромениль, который Мопассаны называли своим имением, хотя арендовали его у некоего месье Озена.

Стремление приобщиться к знати одолевало многих богатых буржуа. Именно оно заставило дочку торговца шерстью Лауру Ле Пуатвен выйти замуж за Гюстава де Мопассана. Этот уроженец Лотарингии утверждал, что Мопассаны получили дворянство в XVIII веке прямо из рук австрийского императора Франца I. Правда, сколько-нибудь убедительных доказательств этого Гюстав предоставить не мог, поэтому его права на аристократическую частицу «де» кажутся довольно сомнительными.

Обаятельный бездельник Гюстав называл себя биржевым агентом и часто уезжал «по делам» в Париж, где проводил время в театрах и публичных домах. Промотав приданое жены, он нацелился на деньги, отложенные ее родителями на обучение внуков — Ги и младшего, Эрве. Между супругами начались ссоры, память о которых хранит новелла Мопассана "Гарсон, кружку пива! ": «Отец, дрожа от бешенства, повернулся и, схватив мать одной рукой за горло, другой начал бить ее по лицу... Мне казалось, что наступил конец света и пошатнулись все незыблемые основы бытия... Мой детский ум помутился, и я, не помня себя, начал пронзительно кричать от страха». После этого случая супруги разъехались. Ги и его младший брат Эрве остались с матерью.

«Лаура Ле Пуатвен была женщиной незаурядной, интеллигентной и страдающей неврозом», — писал в своих «Литературных портретах» Андре Моруа. Согласно воспоминаниям Гюстава де Мопассана, проявления этого невроза были чудовищны: Лаура по много часов билась в истерике, травилась, а однажды попыталась задушиться своими густыми черными волосами, и их пришлось отрезать. Брат Лауры Альфред вел себя еще более странно — утверждал, что за ним охотится двойник, мечтающий занять его место.

С годами состояние матери Мопассана ухудшалось; редкий недуг заставлял ее прятаться от солнечного света и искать облегчения в наркотиках. Разумеется, все это не могло не сказаться на психике Ги. Он очень любил мать и тяжело переживал ее болезнь.

Впрочем, будучи ребенком, Ги не задумывался над тем, что наследственное безумие могло передаться и ему.

Поэтому детство Мопассана можно назвать счастливым.

Как все мальчишки, Ги жадно познавал мир. На лето Лаура с детьми выезжала в маленькую нормандскую деревушку Этрета, знаменитую своими белыми скалами. При любой возможности Ги убегал к морю с его чайками, лодками и загорелыми матросами. Любовь к Этрета Мопассан сохранил на всю жизнь.

Не меньше понравился ему Париж, где Ги окончил начальную школу. Он бы с радостью остался жить в столице, но мать была тверда: соблазны большого города не для ее мальчика. Лаура отвезла Ги в духовную семинарию города Ивето, которую он возненавидел с первого взгляда. Учеников часами заставляли молиться, а мыться позволяли всего трижды в год, что для чистюли Мопассана было невыносимо. Даже Лаура признавала: «Суровость монастырской жизни никак не подходила его впечатлительной и тонкой натуре». Из протеста Ги начал озорничать: то вместе с приятелями опустошит погреб с провизией (в воспитательных целях пансионеров держали впроголодь), то оставит на видном месте стишки, кощунственно пародирующие чин причастия.

К 17 годам Мопассану удалось добиться изгнания из ненавистной школы. Продолжать образование он отправился в руанский лицей. Лицейская программа давалась Ги легко. А свободное время он проводил, как прежде, на пляжах Этрета.

Морские купания вошли в моду, богатая публика устремилась на побережье. И юноша часами украдкой смотрел на прелестных полуобнаженных купальщиц.

Он влюбился в одну из них, парижанку Фанни, осмелился признаться в своих чувствах и преподнес пылкие стихи — а она со смехом зачитала их толпе поклонников.

Пережитое унижение заставило Ги раз и навсегда возненавидеть романтические отношения. Впоследствии он без малейшего смущения признавался: «Те, кому не довелось испытать поэтическую любовь, выбирают женщину, как котлету в мясной лавке, не заботясь ни о чем, кроме качества мяса».

Окончив лицей, Ги поступил на факультет права университета в Кане, но в июле 1870 года его учебу прервала мобилизация — Франция объявила войну Пруссии. Резервную часть, в которой служил Мопассан, отправили под Париж, где он узнал о поражении при Седане и отречении императора Наполеона III.

Он писал матери: «Я бежал вместе с беспорядочно отступавшей армией, чуть не попал в плен. Пробегав всю ночь с разными приказаниями, улегся на камнях в ледяном погребе».

Ги хоронил мертвых и видел, как расстреливают шпионов. Север страны, включая его родную Нормандию, был оккупирован. В осажденном Париже горожане ели крыс.

Война и национальное унижение сильно повлияли на Мопассана — он сделался пацифистом, оставаясь при этом патриотом. В своих рассказах он возмущался варварством «бошей», но не жаловал и благонамеренных буржуа, готовых прислуживать оккупантам.

В разразившемся вскоре восстании Коммуны Ги не поддержал ни коммунаров, ни их противников — зверства войны заставили его навсегда разочароваться в политике.

После демобилизации Мопассан оказался без работы, пробавляясь не слишком щедрыми подачками отца. Весной 1872 года он поступил на скромную должность в Министерство морского флота. Он отчаянно скучал и развлекался наблюдением чиновничьих нравов, которые позже изобразил в своих новеллах. Возможно, именно унылая служба в министерстве заставила Мопассана заняться литературной деятельностью. Впрочем, первый его рассказ, опубликованный в 1875 году, назывался «Рука трупа» и был написан в духе модных в то время готических ужасов. Тем не менее, в жизни самого Ги тогда не было ничего ужасного. Небольшое жалованье государственного чиновника позволяло ему вести вполне сносную жизнь. Он посещал театры, катался на лодке с друзьями, устраивал пикники на зеленых берегах Сены. Непременными участницами этих пикников были веселые и необремененные излишней порядочностью девушки, вроде воспетой Мопассаном Мушки.

Ги продолжал писать и мало-помалу начал входить в литературное сообщество, в чем ему помог знаменитый Гюстав Флобер. Этот толстяк с моржовыми усами дружил с его матерью, и некоторые даже считали его настоящим отцом Мопассана. Вряд ли это было правдой, но Флобер относился к юному писателю с отцовской нежностью. Возможно, потому, что чувствовал в нем родственную душу: оба были нормандцами, любили яблочный сидр, морской ветерок и соленые крестьянские шутки. Флобер познакомил Ги с Доде, Золя, «русским великаном» Тургеневым и прочими представителями литературного бомонда. В салонах к молодому нормандцу отнеслись свысока — его рассказы были неумелы, наряды старомодны, а манеры грубоваты. Позже Эдмон Гонкур, ревнующий Мопассана к его славе, ядовито сравнил его с «сутенером, принарядившимся для выхода в свет». Нет дыма без огня — компания гребцов, которую возглавлял Мопассан, в шутку называла себя «Союзом сутенеров».

Литературная деятельность требовала упорного труда, но странное дело — здоровяк Ги, способный часами грести против течения, за письменным столом быстро утомлялся. В письме Флоберу он жаловался: «Три недели пытаюсь работать каждый вечер, но не могу написать ни одной путной страницы... От этого постепенно погружаюсь во тьму печали и уныния». Мопассан не кокетничал: его действительно мучили сильнейшие головные боли.

Под предлогом нездоровья Ги покинул опостылевшую службу и перевелся в Министерство просвещения. Однако там оказалось ничуть не лучше: та же скука, то же ощущение бессмысленно проходящей жизни.

К головным болям добавилась страшная резь в глазах. Вскоре выяснилось, что это симптомы сифилиса, который Ги подцепил от какой-то из мимолетных подружек. Этой болезни тогда не стыдились и не считали ее особенно серьезной. Но в сочетании с разгульным образом жизни и наследственным недугом Мопассана она могла привести к тяжелейшим последствиям.

Впрочем, об этом Ги тогда не задумывался. Он был поглощен недовольством собой и жизнью. Настоящая слава пришла к Мопассану в 1879 году. Парадоксальным образом удача улыбнулась писателю после того, как он попал под суд. Поэму «На берегу» Мопассан написал еще в 1876 году и опубликовал под псевдонимом Ги де Вальмон. Спустя три года журнал «Современное и натуралистическое обозрение» перепечатал ее под названием «Девки».

Обвинение в порнографии привело Мопассана в ужас: он мог лишиться должности в министерстве и потерять главный источник дохода. Судебное преследование было прекращено стараниями Флобера, который через газеты защитил своего молодого протеже.

Скандал — лучший двигатель популярности. О Мопассане заговорили, и годом позже известные литераторы пригласили его написать рассказ для готовящегося сборника «Меданские вечера», посвященного франко-прусской войне. Вкладом Ги стала новелла «Пышка», мгновенно сделавшая его знаменитым. Одним из первых историю руанской проститутки прочитал Флобер. И вот что он написал Мопассану: «Сообщаю, что я считаю „Пышку“ шедевром. Да, молодой человек! Ни больше ни меньше. Произведение принадлежит перу мастера». Меньше чем через месяц Флобер умер от инфаркта. Мопассан тяжело переживал смерть друга и наставника.

Флобер не увидел славы, которая внезапно свалилась на Ги после публикации «Пышки». Мопассана теперь окружала плотная толпа почитателей обоего пола — все они пели ему дифирамбы и жаждали внимания.

Ободренный Ги оставил министерство и сосредоточился на писательстве. Неуверенность и головная боль были забыты — он писал быстро и много, стремясь выжать из своей популярности максимум выгоды. За гонорары Мопассан торговался с крестьянской практичностью. Получив за «Пышку» всего 100 франков, через несколько лет он уже разослал в журналы письмо: «Отныне за рассказ любой величины мне надлежит платить не менее 1000 франков». И издатели платили, ведь фамилия Мопассана на обложке была гарантией того, что книга будет хорошо продаваться.

За 11 лет Мопассан написал более 500 рассказов и шесть романов.

Особенным успехом у публики пользовался «Милый друг» — роман о беспринципном парижском журналисте, который использовал женщин, чтобы сделать карьеру.

Мопассан подыгрывал тем, кто отождествлял его с Жоржем Дюруа. Многие письма он подписывал Bel-Ami, тем же именем назвал свою первую яхту.

В действительности Мопассан не использовал женщин в корыстных целях — только для сексуальных утех.

Он поддерживал слухи о том, что, начиная с 16 лет, у него было несколько тысяч любовниц.

Его сексуальный аппетит в самом деле был неимоверным — однажды в одном из парижских борделей он на спор переспал с шестью проститутками подряд.

Увидев красивую женщину, будь она прачкой или графиней, Мопассан начинал добиваться ее и чаще всего не встречал отказа.

Наряду с мимолетными интрижками он заводил долговременные романы с богатыми аристократками, не чуждыми искусству. Среди них были графиня Эммануэль Потоцкая, вдова композитора Бизе Женевьева Стро, еврейка-меценатка Мари Канн. Блистая остроумием в их салонах, он находил отдых в скромной мансарде портнихи Жозефины Литцельман, где подрастали его дети — Люсьен, Люсьена и Марта Маргарита.

Впрочем, к детям Ги, не познавший родительской любви, теплых чувств не испытывал. Скорее ненавидел их за то, что они своим рождением уродуют прекрасное женское тело — как героиня его новеллы «Бесполезная красота», восклицавшая: "Я не желаю больше быть жертвой отвратительной пытки материнством! "

В жизни Мопассана однажды случился даже роман на расстоянии — виртуальный, как сказали бы теперь. Весной 1884 года, отдыхая в Каннах, он получил письмо от неизвестной молодой дамы, которая интересовалась его творчеством. Завязалась оживленная переписка, в которой оба были не слишком сдержанны. Загадочная особа критиковала рассказы Мопассана, говорила о его «стареющей нечуткой душе». Однажды нарисовала портрет писателя — толстяка, уснувшего в кресле с бутылкой вина.

Рассерженный Мопассан отвечал: «Я не курю, не пью, у меня нет живота. А вот кто вы, прекрасная маска? Я знаю: вы преподаватель словесности в лицее, старый латинский буквоед, который пытается сойти за хорошенькую женщину».

На самом деле «маской» была 23-летняя русская художница Мария Башкирцева, умирающая от туберкулеза. По слухам, они все же встретились в сентябре в Ницце, но Мопассан этот факт отрицал.

Жизнь Мопассана между тем стала вполне буржуазной. Зима в Париже, лето в имении Ла-Гийе близ любимых пляжей Этрета. Званые обеды, салоны, дружба и вражда с коллегами. Время от времени — поездки в Северную Африку, пряная экзотика, смуглые женщины с ожерельями из серебряных монет и крашенными хной ладонями.

Дом писателя на улице Моншанен, где заправлял вышколенный дворецкий Франсуа Тассар, был полон красивых дорогих вещей. Правда, злые языки говорили, что у Ги совсем нет вкуса: в его жилище золоченые ангелочки соседствовали с огромной статуей Будды, а старинные гобелены — с бездарными натюрмортами.

Здесь, в этом доме, Ги впервые посетили странные видения. В сверкающих зеркалах, которыми Мопассан велел покрыть стены, он увидел своего двойника. Больше того — почувствовал, как тот проникает к нему в душу и внушает странные мысли, сводящие с ума. Подобно многим творческим людям, Мопассан попытался избавиться от страха, описав его на бумаге. Так в октябре 1886 года появилась повесть «Орля», герой которой сжигает свой дом, чтобы справиться с двойником — представителем чудовищной расы, прибывшей то ли из Бразилии, то ли с другой планеты. Но Орля не умер, он не может умереть. "Значит, я должен убить самого себя! " — подводит итог герой.

В то время, находясь на вершине славы, Мопассан и впрямь думал о самоубийстве. Его измучили непрекращающиеся мигрени. Однако он еще бодрился и пытался жить своей обычной жизнью. Он даже включился в кампанию против сооружения Эйфелевой башни, которую назвал «губительницей Парижа».

В 1889 году младший брат Мопассана Эрве лишился рассудка и умер в клинике для душевнобольных в возрасте 33 лет. Незадолго до его смерти Ги встретился с лечащими врачами Эрве. Беседа с ними привела его в ужас: судя по описанным ими симптомам, Ги был безумен точно так же, как его брат. Весной 1891 года Мопассан в последний раз вышел в море на «Милом друге». По возвращении взялся за новый роман «Анжелюс», но не смог написать больше пятидесяти страниц.

Чтобы спастись от головной боли, Ги одурманивал себя наркотиками — эфиром, а затем и морфием. Новый год он встречал в Каннах с матерью, которая упрашивала его лечь в больницу.

Мопассан пришел в ужас: он помнил отвратительно желтые, обитые войлоком стены палаты, остановившийся взгляд Эрве... И решил, что лучше смерть,чем заточение в сумасшедшем доме. Ночью он пытался перерезать себе вены, но его спасли. Напуганная мать, не колеблясь, сдала его с рук на руки доктору Бланшу.

7 января 1892 года за писателем закрылись двери лечебницы в парижском пригороде Пасси. Начались долгие месяцы угасания, измучившие и пациента, и врачей.

Мопассан колотил в двери, жаловался на родных, на издателей, на Бога: "Бог, вы самый жестокий из всех богов! Я убью вас! Я заражу вас черной оспой!"

Выводил на бумаге бессмысленные каракули: "Это самый великий мой роман!" Доктор Бланш рассказывал в парижских салонах: "Месье Мопассан превратился в животное! "

Весной 1893 года у больного начались приступы эпилепсии. Он перестал вставать с постели, его приходилось кормить с ложечки. Наступил последний этап болезни, когда врачи потеряли всякую надежду.

Утром 6 июля Ги де Мопассан скончался. Последними его словами были: "Тьма! О, тьма!"

На похоронах писателя долго враждовавший с ним Золя сказал: «Мы сохраним о нем память, как о самом счастливом и самом несчастном из людей».

Автор: Эрлихман Вадим

Копирайт: Gala Биография 2007