Цветы на Рождество

Женщины украшают себя цветами столько, сколько существует человечество. Должно быть, несколько миллионов лет назад могучая низколобая неандерталка сорвала яркий цветок и воткнула его в свою нечесаную гриву... Другим понравилось – и они сделали то же самое. 

Уже в Древнем Египте аристократки возлагали на свои обритые, прикрытые париками головы венки из лотосов: цветов, которые почитались божественными, ибо имели форму короны.

На Востоке и в Индии женщины вплетали в косы ветки жасмина: это заменяло им духи.

Прелестные смуглянки на Таити не представляли своего ежедневного туалета без цветка тиаре в волосах.

В Древней Греции и в Древнем Риме, в Средневековье и в эпоху Возрождения девушки украшали распущенные волосы венками ароматных цветов, а замужние женщины прикалывали на грудь одну, но пышную и душистую розу.

В XVII веке придворные парикмахеры изобрели способ сохранять цветы в прическе свежими на протяжении долгих часов: в волосах прятались специальные плоские, изогнутые по форме головы бутылочки, в которые заливали воду и помещали цветы, не увядавшие, естественно, так быстро, как лишенные воды. Правда, держать голову при этом приходилось очень прямо, неподвижно, но дамы прошлого и так были затянуты в корсеты, а величественная осанка была непременным признаком аристократизма.

В Россию же мода на цветы пришла в послепетровскую эпоху, то есть в XVIII веке. Нет, конечно, венки девушки плели все лето, на Ивана Купалу обменивались ими с возлюбленными и по воде пускали. Но все же цветы были одним из даров лета, зимой немыслимым. Неудивительно, что сказку про злую мачеху, которая в декабре послала падчерицу искать подснежники в лесу, придумали именно в России, где летом цветов изобилие, а зимой их вовсе нет. Кстати, сказка эта народная, Самуил Яковлевич Маршак ее только переработал в пьесу, добавив несколько сюжетных линий...

Позаимствовав же западную моду, русские дамы позаимствовали и традицию украшать наряды и прически цветами. Причем особенным шиком сделалось украсить себя живыми цветами посреди зимы, во время длительных рождественских праздников.

На дворе мороз, на стеклах иней, скрипят полозья карет... А дамы прибывают на бал, украшенные живыми цветами! Цветы для этого выращивались в теплицах и стоили почти как драгоценности. Да и были они по сути драгоценностями – такой редкий и хрупкий товар.

В правление Елизаветы Петровны и Екатерины Великой в Россию завезли и те самые плоские бутылочки для цветов, которые скрывались в пышных напудренных прическах, оставляя на поверхности головки свежих цветов.

Позже стали использовать бутоньерки – маленькие стеклянные конусы, которые заполняли водой и ставили туда один большой или несколько маленьких цветочков. Их прикалывали на грудь и к поясу, иногда помещали в прическу. Некоторые бутоньерки прятались внутри ювелирного букета, так что настоящие цветы переплетались с цветами из золота и драгоценных камней.

Вскоре бутоньерки начали прикалывать и господа к своим парадным фракам: правда, мужчины могли украшать себя только белыми цветами, пестрые оставались привилегией женщин.

Дамы на зимних балах частенько появлялись с букетами и даже танцевали, не выпуская их из рук. Букет в руках был словно бы съемной деталью туалета.

Чтобы цветы сохраняли свежесть, их стебли были опущены в стеклянный конус: на манер бутоньерки, только большой.

А чтобы скрыть конус с водой, основание букета обматывали атласными лентами в цвет наряда.

С середины XVIII века и до начала ХХ очень популярен был «язык цветов», и в каждом доме имелся «цветочный словарь».

Украшения из цветов и букеты составляли «со смыслом», обязательно помнили, что красная роза означает «ты победил мое сердце», роза белая – «я умираю от любви», роза желтая – «я сомневаюсь в любви твоей», а розовая роза умоляет «не отвергай меня». Гардения говорила от лица выбравшей ее дамы: «Сердце мое радуется». Белая гвоздика обнадеживала: «Верь мне». А лилия призывала: «Да будет непорочно твое сердце».

В XIX веке был длительный период, когда на платья сделалось модно нашивать живые цветы – целыми гирляндами! Разумеется, они увядали и осыпались во время танцев. Но для дам в доме, где проводился бал, обязательно обустраивались комнаты отдыха, где они могли при необходимости распустить корсет и перевести дух или просто подправить горячими щипцами развившийся локон, припудрить лицо и плечи. И вот в этих комнатах модниц ожидали горничные, держащие наготове свежие цветы и нитки с иголками, чтобы пришить их на место увядших.

Все женщины еще со школьных лет помнят бальный наряд Анны Карениной, так подробно описанный Львом Толстым.

«Анна была не в лиловом, как того непременно хотела Кити, а в черном, низко срезанном бархатном платье, открывавшем ее точеные, как старой слоновой кости, полные плечи и грудь и округлые руки с тонкою крошечною кистью. Все платье было обшито венецианским гипюром. На голове у нее, в черных волосах, своих без примеси, была маленькая гирлянда анютиных глазок и такая же на черной ленте пояса между белыми кружевами. Прическа ее была незаметна. Заметны были только, украшая ее, эти своевольные короткие колечки курчавых волос, всегда выбивавшиеся на затылке и висках. На точеной крепкой шее была нитка жемчугу...»

Анютины глазки наверняка были не искусственные, а живые, и наверняка ей так же приходилось удаляться в комнату отдыха, чтобы сменить увядшие цветы... Только этого великий писатель уже не зафиксировал, ибо вряд ли был посвящен в такие тонкости формирования дамских нарядов.

Дарить драгоценности приличным женщинам было нельзя. Позволительно – только родственницам, или жене, или невесте непосредственно перед свадьбой.

Так что способ сделать шикарный подарок, который при этом не мог оскорбить женщину, был только один: прислать посреди зимы корзину цветов.

К концу XIX века теплиц, где разводили цветы, причем порой весьма экзотические, в крупных городах было уже немало. Но спрос превышал предложение.

Иван Шмелев в романе «Пути небесные» рассказывает, как гусар Вагаев ухаживает за целомудренной красавицей Даринькой и присылает ей незадолго до Рождества подарок.

«В парадном позвонили. Посыльный принес с Петровки корзину ландышей. Когда откутали, пахнуло весенним, «Троицей».

Старушка с девочкой наахались и ушли. На карточке от магазина было отменно выписано: «от господина ротмистра его сиятельства князя Д. П. Вагаева, по срочному заказу из Полтавы».

Даринька склонилась к ландышам, стала перед ними на колени, обняла их нежно, гляделась в снежные их сережки, вдыхала их, чуть прикасаясь поцелуем. Они шептались. Свежий, телесный запах, вливавшийся холодком до сердца, кружил ей голову. Она прижала к себе корзину и окунула лицо в дышавшие свежестью сережки...

Томящее дыханье ландышей наполняло комнаты, возбуждало. Даринька чувствовала его всюду, оно текло за ней. Она оживилась, умыла лицо от слез, порадовалась на снег в окошко, на ясный день. День был на редкость солнечный, с синими тенями от сугробов...»

Незадолго до революции даже елки стало модно украшать живыми цветами. Никаких игрушек – только цветы и свечи. Это выглядело экзотично, романтично и умопомрачительно роскошно.

Потом пришло время, когда в России из обихода исчезло слово «дама», когда не принято сделалось целовать руки – и дарить цветы тоже: все это, вкупе с празднованием нового года и балами, считалось буржуазным пережитком.

Но цветы – вечная ценность! – вернулись. Причем вернулись первыми: прежде возвращения танцев и новогоднего праздника.

Любовь к цветам у женщин в крови, как тяга к нежности и мечта о материнстве, искоренить ее невозможно. Поэтому сейчас вернулась и мода на украшения из живых цветов.

В наши дни в Монако проводятся ежегодные фестивали флористов. По подиуму дефилируют модели в платьях и аксессуарах из живых цветов. 

В теплом Монако, конечно, с цветами проще. Но и мы можем себе позволить хотя бы бутоньерку из живых цветов или цветочный браслет - пусть цветы хрупки и недолговечны, зато как роскошно они смотрятся среди зимы...

Текст - Елена Чернышева

Подбор иллюстраций и консультация – Марьяна Скуратовская, историк моды